И тогда молодой вожак решил увести стаю на равнину. Горы перестали быть домом для волков.

С наступлением весны, когда снег сошел с пастушьих троп, а на деревьях набухли почки, стая снялась с насиженных мест. Выстроившись цепочкой, ступая след в след, волки двинулись в сторону встававшего из-за гребня горных вершин солнца. Вскоре они стали похожи на муравьев, спускающихся по покатому склону муравейника, а через минуту и вовсе исчезли.

Оставшись один, старик проводил своих серых собратьев долгим тоскливым воем. Волк остался в горах, которые по-прежнему считал своим домом. Он родился, охотился и слишком долго здесь жил, чтобы уходить вместе со всеми на равнину. Кроме того, он не был уверен, что там, на равнине, небеса не вздрагивают от рева стальных стрекоз, а воздух не пропах гарью и пороховым дымом. А если не уверен в этом, то зачем же тратить силы на долгий и опасный переход. Это были его горы, и волк никому не собирался их уступать.

Нынешняя дневная охота не задалась. Волк лишь приглушил голод несколькими пакостно пищащими в зубах грызунами. На окраине рощи он нашел выбеленный ветрами и дождями рассыпавшийся скелет лошади. Исследовав находку, он понял, что этим голод не утолишь. Покружив вокруг скелета, волк расшвырял ветхие кости лапой, перевернул носом череп с пустыми глазницами и тяжелой старческой трусцой двинулся вдоль опушки букового леса. Пробежав метров тридцать, волк остановился. В его желтых глазах отразились горные вершины. Хищник знал, что там, за каменной грядой, находится ущелье, по дну которого бежит дорога. Тяжело вздохнув, словно человек, которому предстоит нелегкая работа, волк еще раз осмотрелся и медленно затрусил по каменистому склону.